sandro_iz_che: (Default)
[personal profile] sandro_iz_che

Морозно было в тот январский день почти девяносто лет назад. В стылом воздухе ныли и вязли паровозные гудки, так жалобно, что хотелось тоже взвыть и зарыдать. Все и рыдали.

Плакали и в покосившейся закопчённой избе старого печника...

Плакали от сложных чувств. Оно, конечно, горе-то какое, общее на всех. Но примешивались к рыданиям ещё и слёзы некоторой надежды на облегчение и перемены. Не будет больше этих пугающих вызовов – ночь-заполночь, по первой пороше, по весенней распутице, по летнему зною…

Не будет больше того пустого и нелюдимого – котёнка не видать! – дома, где, как ни бился старик, в каждый следующий раз вновь тянуло стужей, пахло дымом – ну, чистый овин…

Старик, впрочем, уже на третью-четвёртую поездку скумекал, в чём тут секрет, почему простейшая, вроде, закавыка в дымоходе, сколько его не перекладывай, никак не хочет исправиться навсегда. Уж сколько он этого кирпича извёл – почитай со всех губерний, истощенных разрухой, везли! Глину всю в округе выбрали, теперь на много вёрст вместо прежних заливных лугов и пашен – одни овраги. Так нет же! Защёлкают дрова, запоёт ветер в трубе от веселой тяги… На сутки-двое, много – неделю. А потом опять военные седоки у стариковской избы, снова мчит возок…

Скумекать-то старик скумекал, но поверить в это долго ещё не хотел. Только в один из последних своих наездов окончательно понял – так оно и есть.

Об ту пору чаи с хозяином после работы они больше не гоняли, речей не вели. Плох тот уже был, не вставал почти. Старик, всё равно, зашел доложиться, как заведено: исправил, мол, суй дрова, какие хошь. Ну и вдругорядь прощенья попросить за ошибку свою давнюю на лугу.

А тот в ответ вдруг с усилием приподнял с простыней руку-то, загнул исхудавшие пальцы, да и показал старику молча лиловый от натуги кукиш…

В тот раз старик домой сразу не пошёл, хоть и знал, что жена там опять все глаза выплакала в ожидании и страхах. Старым садом, белым полем побрёл на другой конец деревни, к кузнецу Пахомычу…

- Проклятие на мне, - жаловался ему, когда четверть почти опустела: - Заклеймил, как есть, заклеймил…

Кузнец подливал, цокал языком, не верил.

- А вот ты слышь-ко! – убеждал старик: - У нас, печников, ведь как принято? Придёшь печь поправлять – перво-наперво надо сказать: «Это кто ж так клал, растудыть его во вьюшку через три коленца и обратной тягой?!» И печь опосля сто лет простоит без угару.

- И у нас без того нельзя, – кивал Пахомыч: - Гвоздя в кузне без того не будет.

- Вот! – вздымал старик узловатый, но крепкий палец: – А я таперича – никак!

- Да нешто?! – ахал кузнец, глядя на палец: - Совсем?

- Совсем, - кивал кудлатой головой старик: - Вот как в первый раз на лугу спужался так, что аж сел по медвежьей хворобе, с тех пор и не выговаривается. И всё – ни новую ладом сложить, ни старую поправить…

- Лишил он тебя ремесла, стал быть, - сочувствовал Пахомыч.

- Ремесла-а-а!.., - передразнивал старик с пьяной слезой в голосе: - Жизню он у меня отнял, вона как!..

Но не прав оказался старик, ох, как не прав. Впрочем, как на это дело посмотреть, конечно. Кому-то любая жизнь годна, лишь бы жить.

В те памятные морозные январские дни надеялся он еще, что вернётся теперь всё на круги своя. Решился наконец - уже по весне – вышел за околицу, посмотрел на тающие чёрные овраги, набрал в грудь воздуха побольше и…

И не вышло ничего. Точнее сказать, вышло, да не то. Разнеслось над оврагами стариковское нечто вроде: «Ах, посмотрите, какая же красивая природа нынешней весной…»

Так и потекла дальше жизнь – не жизнь. В тридцатых, как водится, замели старика вместе со всей старой гвардией, кто знакомство водил, оказавшееся опасным. Двадцать пять годков от звонка до звонка. Уважали там старика – за речь взвешенную, рассудительную. Одно время даже всю зону держал. А вышел – уже ни старухи давно нет, ни детей следа не сыскать...

Так с тех пор и скитается. Одно время старика охотно звали по весне выступать перед детишками с воспоминаниями, потом то ли верить перестали, то ли позабыли про него. Да тут уже и времена сменились…

Мыкается по земле неприкаянным, всех знакомцев нынче – один друг Агаша, с которым свели однажды случайные дорожки. Покалякали о судьбах схожих, о ремеслах утраченных. Договорились еще как-нибудь встретиться, посидеть...

Но пару раз в год - по морозу январскому, да в апреле еще, старик обязательно приходит к дому – не тому, где печка с угаром была, а к тому, что похож на печь новомодную, для тепла и щей непригодную, оттого стариком и презираемую.

Постоит, снаружи посмотрит, внутрь боязно, вдруг опять - кукиш. И хочется каждый раз слово сказать подходящее, да нейдёт с языка – держится еще заклятие. Прошепчет только: «Эх, ты… камин голландский!» - да и опять скитаться.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

sandro_iz_che: (Default)
sandro_iz_che

March 2013

S M T W T F S
     1 2
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 01:45 am
Powered by Dreamwidth Studios